Интервью – Елена Луценко: «Рынку нужны специалисты с хорошим знанием языка, владеющие навыками редактуры и корректуры текста»
Поделитесь с друзьями
Елена Луценко, руководитель программы бакалавриата «Филология и перевод» Института общественных наук Президентской академии, рассказывает о том, как искусственный интеллект меняет рынок переводческих услуг и почему переводчик с фундаментальным образованием в области филологии всегда сможет найти интересную работу, а также делится своим взглядом на некоторые «вечные» проблемы в области перевода.
– Программа «Филология и перевод» существует уже 10 лет. Её основная цель – дать студентам фундаментальное образование в области филологии. История западноевропейской и русской классической литературы рассматриваются в сравнительно-исторической перспективе. Умение анализировать тексты разных национальных традиций, мыслить сравнительно, а также понимание техники компаративного анализа позволяют студентам по окончании программы бакалавриата применять эти знания и в других, смежных областях гуманитарного знания, таких так психология, социология, политология, и т.д.
Магистральный сюжет программы, или ее второй компонент, – изучение проблем перевода в контексте истории и культуры – как с теоретической, так и с практической точек зрения. Прикладные навыки перевода и комментария формируются на основе изучения филологической техники анализа текстов нонфикшен.
Третий компонент программы – освоение навыков практической редактуры нехудожественных текстов в области гуманитаристики. Совокупность этих трёх факторов и определяет уникальность нашей программы.
– Программа «Филология и перевод» реализуется по направлению подготовки «Искусства и гуманитарные науки». Какие ключевые преимущества это даёт студентам по сравнению с более узкой специализацией? Например, в плане междисциплинарного кругозора и гибких навыков?
– Соотнесённость с направлением «Искусства и гуманитарные науки» позволяет включить в учебный план дисциплины междисциплинарного спектра, прежде всего связанные с синтезом искусств, а также даёт студенту возможность написать выпускную квалификационную работу по интерпретации текста в самом широком понимании этого термина. Например, о связи музыкального и драматического театров, о проблемах литературы и кино, о медийности литературных процессов.
– Какие предметы в учебном плане вы считаете самыми важными, системообразующими для ядра программы? Как именно каждый из них формирует профессиональный взгляд и мышление будущего выпускника?
– Важнейшие дисциплины напрямую связаны с тремя компонентами программы. Для формирования системных знаний в области литературоведения студенты изучают «Историю классических литератур Запада», «Историю русской классической литературы», а также такую дисциплину, как «Язык, литература и культура страны специализации» (Великобритания, Франция, Испания, Германия, Россия – на выбор).
Для формирования умений и навыков в области перевода мы предлагаем целый спектр взаимосвязанных теоретических и практико-ориентированных дисциплин. Это «Теория перевода», «История перевода», «Перевод и интерпретация», «Практикум по переводу филологических текстов», и т. д.
Для освоения редакторских навыков программа обеспечена такими курсами, как «Стилистика языка» (согласно выбранной специализации) и «Литературное редактирование». Кроме того, по окончании третьего курса, в ходе переводческой и редакторской практики студенты имеют возможность пройти стажировку в лучших научных редакциях и издательствах страны. Это редакции таких авторитетных московских журналов, как «Литературный факт» (ИМЛИ РАН), ШАГИ/ Steps (РАНХиГС), «Вопросы литературы», «Иностранная литература». Среди других институций – крупные издательства и библиотеки: РУДОМИНО, АСТ, ПРОСВЕЩЕНИЕ, ЛАДОМИР («Литературные памятники»), ДЕЛО.
– В чём разница в подготовке переводчика на вашей программе «Филология и перевод» по сравнению с программами по лингвистике?
– Мы предлагаем иное понимание перевода и его специфики, чем это принято в большинстве вузов России. История и теория перевода изучаются не в рамках прикладной лингвистики, а так особая область сравнительного литературоведения. Именно такое понимание проблемы перевода мы видим, например, в книге авторитетного компаративиста Дж. Стайнера «После Вавилонского смешения», не так давно переведенной на русский язык, или в трудах известного лингвиста Лео Шпитцера, стоявшего у истоков формирования компаративистики как университетской дисциплины.
Точечное умение переводить текст с одного языка на другой – навык, в последние десять лет утрачивающий свою значимость. Это происходит благодаря цифровизации и широкому внедрению искусственного интеллекта в гуманитарные науки. Иными словами, письменные прикладные переводчики общей направленности требуются на рынке труда все меньше. Сегодняшний работодатель задается таким вопросом: зачем платить человеку, если машина может сделать быстрее, и останется только внести правку?
В агентствах XXI века для перевода актуальной новостной повестки в XXI веке требуется, в первую очередь, не переводчик (его функцию берет на себя нейросеть), а редактор и корректор. Перефразируя, рынку нужны специалисты с хорошим знанием языка, владеющие навыками редактуры и корректуры текста, четко понимающие, как править черновой машинный перевод (машина переводит, калькируя, не понимая речевой установки текста, ошибаясь в нюансах).
Есть и второй немаловажный аспект. Нейросеть не умеет переводить тексты в области художественной литературы и нонфикшен. Особенно те, за которыми – пласты истории и культуры, где каждая мысль отсылает читателя к предшествующей либо существующей традициям. Литературному издательскому рынку подобные специалисты сейчас очень нужны. Я имею в виду переводчиков и редакторов, способных понять специфику таких жанров, как документалистика, мемуаристка, эпистолярий, эссеистика, научные статьи в области гуманитарных наук. Подобного рода тексты действительно востребованы сегодня ведущими издательствами мира. Чтобы стать переводчиком и редактором в этой сфере, требуются фундаментальные знания в области истории мировой литературы, истории и теории художественного перевода, историко-литературного комментария, теории литературы. Машине это не подвластно, как неподвластен ей и дух оригинала, его «эхо».
– Как на программе реализована языковая подготовка?
– Языковая подготовка – важная часть образовательного процесса. Студентам предлагается на выбор два языка. Первый – английский, немецкий, французский, испанский, русский. Это язык специализации. Иными словами, выбор французского языка как основного предполагает изучение ряда специализированных дисциплин, таких как: «Стилистика французского языка», «История французского языка», «Язык, литература и культура Франции», и т. д. Таким образом, и выпускная квалификационная работа будет связана с французской литературой и культурой. Второй язык студенты выбирают на втором курсе. Это широкий языковой спектр, но, в основном, европейские языки, разумеется.
– Какие навыки, помимо анализа и перевода текста, программа развивает у студентов?
– Студенты учатся системному мышлению, толерантному отношению к разным национальным традициям, пониманию основного принципа взаимного сосуществования литератур и культур, который можно обозначить как «concordia discors», или сходство несхожего. В ходе изучения истории литературы студент учится анализировать литературные взаимосвязи, возникающие на «культурной границе», в потоке «встречного течения», когда «чужое», инаковое, вступает в диалог со «своим», глубинно национальным, порождая новые смыслы.
– Где и кем работают ваши выпускники?
– Рынок труда очень широк. Это, прежде всего, переводческая деятельность (и письменный, и устный перевод). Также это научная работа (после окончания магистратуры, разумеется), методическая работа, редакторская и корректорская деятельность в издательствах, журналах, на интернет-площадках, на радио и телевидении.
– Как вы помогаете студентам, которые делают первые шаги в науке?
– Кафедра истории и теории литературы работает в тесном сотрудничестве с лабораторией историко-литературных исследований – Школой актуальных гуманитарных исследований (ШАГИ ИОН), одного из ведущих научных центров России, исследующих переводческую проблематику в русле сравнительно-исторического литературоведения. Ряд преподавателей кафедры являются одновременно научными сотрудниками лаборатории. Сотрудники лаборатории выступают рецензентами курсовых и дипломных работ студентов, являются членами государственной экзаменационной комиссии, проводят открытые лекции для наших студентов. Среди членов лаборатории – мэтры отечественной филологии и перевода, профессора и академики мирового уровня: М. Л. Андреев, И. О. Шайтанов, В. А. Мильчина.
На протяжении десяти лет лаборатория организует ежегодную международную конференцию, посвященную разным аспектам перевода и комментария. В конференции принимают участие авторитетные литературоведы и переводчики России и других стран мира. С 2025 года мы проводим секцию для молодых исследователей (студенты бакалавриата и магистратуры) России и Ближнего Зарубежья. Юные участники получают уникальную возможность профессионального общения с известными филологами. Пассивное и активное участие в литературоведческих конференциях расширяет кругозор студентов, позволяет им совершенствовать навыки публичных выступлений, формирует навыки критического мышления.
Кроме того, с 2026 года в Школе актуальных гуманитарных исследований ИОН РАНХигС будет открыт набор в аспирантуру по зарубежной филологии (специальность 5.9.2 «Литературы народов мира»).
– Расскажите о своей недавно защищённой докторской диссертации? Наука столетиями изучает Шекспира, но вам удалось всё же открыть что-то новое в этой области.
– Докторская диссертация посвящена динамической рецепции сюжета о Ромео и Джульетте на Западе и в России. Для решения этой задачи был привлечен довольно обширный корпус текстов на разных языках – от жанровых истоков (итальянские новеллы XIV в.) до середины века XX. (верхняя граница исследования – перевод Б. Л. Пастернака). Ряд текстов вводится в русское шекспироведение впервые. Например, «Рассуждения об английском театре» А. де Лапласа, лекция А. В. Шлегеля о Шекспире из «Чтений о драматическом искусстве» (фрагменты этих трактатов переведены мной на русский язык и прокомментированы); первые русские сценические адаптации «Ромео и Джульетты» и их западноевропейские «предшественники», и т.д. В целом история восприятия шекспировского сюжета представлена в диссертации через проблему жанра – как цепочка жанровых трансформаций, тесно взаимосвязанных между собой.
Большую роль в работе над диссертацией сыграла подготовка ряда шекспировских и шире – компаративных – изданий. Это «Путеводитель по "Ромео и Джульетте" У. Шекспира» для серии МГУ «Школа вдумчивого чтения»; «Ромео и Джульетта» в серии «Литературные памятники» (ответственный редактор – М. Л. Андреев), «Английский триптих Константина Бальмонта» для издательства «Рудомино» (ответственный редактор – Ю. Г. Фридштейн), «Литературная компаративистика. Т. 1» (под общей редакцией И. О. Шайтанова).
– Чьи переводы Шекспира вам больше всего нравятся? Что вообще более важно для переводчика: более точно передать богатство мелодики речи автора или смысловые нюансы?
– Я думаю, что это вопрос риторический. Как писал М. Л. Гаспаров, в истории литературы происходит постоянная смена переводческих парадигм в зависимости от уровня развития культуры на определенном историческом витке – вширь или вглубь (для широкого или узкого читателей). В этом смысле мы имеем дело с двумя подходами к переводу – доместикацией, то есть «одомашниванием» текста, или его форенизацией [форенизация – стратегия перевода, при которой переводчик стремится максимально сохранить лингвистические и культурные особенности оригинала, не адаптируя их под привычки читателя, прим. ред.]. Оба подхода релевантны и необходимы для развития национальной традиции. Что касается переводов из Шекспира, самые сценичные, на мой взгляд, принадлежат Борису Пастернаку. Для перевода драматургии это, пожалуй, одно из важнейших качеств. Работая над пьесами, Шекспир думал, прежде всего, о своей публике и о своей эпохе – зрителе партера (ремесленники) и зрителе лож (аристократы). Мне кажется, Пастернак – один из тех переводчиков, которым удалось услышать и передать современность шекспировской мысли.
– Есть ли вообще принципиально непереводимые тексты? Как перевести на русский те слова, которые обозначают понятия, для которых в нашем языке нет адекватного представления?
– Проблема (не)переводимости – одна из ключевых и самых дискуссионных в современной теории перевода, понятой с позиций компаративистики. Полная эквивалентность перевода оригиналу – языковая утопия. Любой перевод есть своего рода форма насилия – либо над языком оригинала, либо над языком принимающей культуры. Об этом – статьи В. Беньямина и А. В. Федорова, написанные век назад.
Думаю, решающую роль играет фигура переводчика, степень его растворенности в тексте оригинала. Многое зависит от мировоззрения переводчика, от состояния современных ему языка и культуры, от степени их идеологизации. В этом смысле перевод может восприниматься и как форма эскапизма, отдаления от современности за счет форенизации текста (переводы В. Брюсова, например). А может, и наоборот, восприниматься как своего рода дезинфекция, избавление от чуждых принимающей культуре элементов (русские переводы модернистских текстов в 1930-е годы, например). Иными словами, все зависит от ракурса, от требований эпохи, и универсального ответа на этот вопрос нет.
Читайте интервью с руководителями программ бакалавриата:
1. Николай Манвелов: «Если работа связана в первую очередь с людьми, то важнее быть гуманитарием»
2. Евгения Дорина: «Под политическим консалтингом мы понимаем профессиональную деятельность обеспечения политических процессов с применением высокоэффективных технологий»
3. Ксения Шевченко и Сергей Дубровский: Главный навык — это «вычислительное мышление» в коммуникациях
4. Анна Васильева: «Чувствовать ткань города и владеть инструментарием для ее преобразования»
5. Елена Луценко: «Рынку нужны специалисты с хорошим знанием языка, владеющие навыками редактуры и корректуры текста»
6. Анастасия Астахова: «Социолог выступает интерпретатором в мире, переполненном данными, но часто испытывающем дефицит смысла»
7. Павел Сухов: «Мы ждём тех, кто готов мыслить масштабно и становиться архитекторами новых культурных ландшафтов»
8. Александр Фокин: «История – не перечень дат, а способ понимать мир»
Читайте интервью с руководителями программ магистратуры:
1. Татьяна Алисова: «Проявить упорство и открыть любовь к тому, что ты делаешь»
2. Никита Петров: «Городские культуры» – это место, где города перестают быть фоном и становятся главным персонажем»
3. Ольга Федосеева: О программе магистратуры «Цифровое управление и прикладная аналитика»
1. Николай Манвелов: «Если работа связана в первую очередь с людьми, то важнее быть гуманитарием»
2. Евгения Дорина: «Под политическим консалтингом мы понимаем профессиональную деятельность обеспечения политических процессов с применением высокоэффективных технологий»
3. Ксения Шевченко и Сергей Дубровский: Главный навык — это «вычислительное мышление» в коммуникациях
4. Анна Васильева: «Чувствовать ткань города и владеть инструментарием для ее преобразования»
5. Елена Луценко: «Рынку нужны специалисты с хорошим знанием языка, владеющие навыками редактуры и корректуры текста»
6. Анастасия Астахова: «Социолог выступает интерпретатором в мире, переполненном данными, но часто испытывающем дефицит смысла»
7. Павел Сухов: «Мы ждём тех, кто готов мыслить масштабно и становиться архитекторами новых культурных ландшафтов»
8. Александр Фокин: «История – не перечень дат, а способ понимать мир»
Читайте интервью с руководителями программ магистратуры:
1. Татьяна Алисова: «Проявить упорство и открыть любовь к тому, что ты делаешь»
2. Никита Петров: «Городские культуры» – это место, где города перестают быть фоном и становятся главным персонажем»
3. Ольга Федосеева: О программе магистратуры «Цифровое управление и прикладная аналитика»
