Где соединяются эзотерика и наука: лекция антрополога Никиты Петрова
Поделитесь с друзьями
Фольклорист и антрополог, заведующий Лабораторией теоретической фольклористики ИОН РАНХиГС Никита Петров стал героем нового выпуска «Интеллектуальной среды». Это проект Политехнического музея в пространстве Community Moscow об изнанке других культур и путешествиях во времени и пространстве. Никита Петров прочитал лекцию о путешествиях антропологов и фольклористов и открытиях из научных экспедиций. В материале — резюме лекции: 5 экспедиционных историй и несколько особенностей взгляда антрополога на окружающую действительность и другие культуры.
Антропологи предупреждают: к поездке в экспедицию нужно подготовиться. Важный пункт подготовки — знакомство с полевыми этнографическими опросниками. Опросники — тематические сборники вопросов, которые исследователь может задавать местным жителям во время интервью, чтобы получить максимум информации. Никита Петров отметил, что на сегодняшний момент в их базе — около 50 тысяч интервью, с помощью которых можно реконструировать картину мира или локальный репертуар той или иной традиции. На основе интервью и их научных интерпретаций исследователи выпускают книги. Самые популярные сегодня — «Знатки, ведуны и чернокнижники. Колдовство и бытовая магия на Русском Севере» из отдела «Эзотерика» и «"С четверга на пятницу…" Рассказы о сновидениях в фольклоре Русского Севера»
Есть две важные особенности, которые антрополог должен учитывать в своей работе: этноцентризм и рациональный тип интерпретации. Этноцентризм — это механизм мировоззрения, с помощью которого мы видим другие культуры с точки зрения своих собственных культурных категорий. Нужно понимать, что может быть по-другому, не так, как у нас. За рациональной интерпретацией может скрываться какой-то иной, символический смысл феномена, который нужно разгадать — это тоже нужно учитывать. Местные жители могут объяснять что-то рационально, скрывая от «чужих» истинное для них значение. Например, посидеть на дорожку — не на удачу, а чтобы вспомнить, все ли взял, или носить булавку на одежде — не от сглаза, а для того, чтобы что-то застегнуть, если пуговица порвется.
Если говорить про исследование нашей собственной культуры, то тут важно понятие home blindness — «слепота к привычному». Когда мы изучаем самих себя, мы очень часто упускаем значимые аспекты. Важно смотреть на вещи, не сторонясь и интерпретируя их. Самый важный способ в антропологии — это наблюдение. Я считаю, что настоящая экспедиция должна длиться год и три месяца, охватив все сезоны, сделав полный оборот и еще немного — так мы сможем лучше понять, как люди живут на самом деле
Песах и кровь христианского младенца. Легенда, популярная в местах проживания славян и евреев. Считается, что на Песах евреи воруют христианского младенца, сажают его в бочку с гвоздями, катают его в ней, чтобы была кровь, а потом добавляют ее в мацу. Эта легенда — хороший пример распространенной дихотомии «свой-чужой»: мы боимся чужих и наделяем их какими-то странными и опасными свойствами. Например, для карел очень многие русские были колдунами, а для русских — наоборот.
Как стать колдуньей. Женщина приехала из города и купила дом на краю деревни, а жители этой деревни приняли ее за ведьму. Почему? Каждое утро она совершала странные действия вокруг бани: активно работала руками, глубоко дышала. На самом деле — просто делала зарядку. Но это совпало с несчастьем у соседей. Так, они пришли к выводу, что женщина — колдунья, которая кормит чертей, разбрасывая им зерно вокруг бани. Соседи решили пригласить ее в гости и подложить иголку: если встанет с нее, то не колдунья, так как острое не позволило бы ведьме встать. К счастью, соседка спокойно встала и ушла. Дом на краю, выделяющийся цвет глаз, хромота, яркие волосы — колдуньей стать очень легко.
Смертная колыбельная. Здесь можно ознакомиться с текстом колыбельной, а здесь — с рассказом Никиты Петрова об этой традиции. Одна из интерпретаций такого необычного текста заключается в том, что XVIII-XIX веках была очень большая детская смертность. Мамы пели эту колыбельную для самих себя, чтобы в будущем быть готовой к смерти ребенка — своего рода терапевтическая охранительная функция. Слова колыбельных чаще всего перформативны, то есть они как будто определяют пространство, мир и будущие действия. Если мать говорит, что ребенок умер, значит смерть больше не придет. Узнать больше о колыбельных разных народов России — в материале от Arzamas.
Окошко в гробу и обетные кресты. Истории из экспедиции в Вожгору (Архангельская область). Когда в Вожгоре хоронят людей, они вырезают в гробу окошко. Мы сразу хотим объяснить это рационально — чтобы человек смог выбраться. Но есть сильная символическая интерпретация: гроб называют домовиной, и, на самом деле, это новый дом для человека. Также в Вожгоре и вообще на Русском Севере распространены обетные кресты. Обычно их можно увидеть на высоких берегах рек, с разными намотанными на них вещами. Некоторые кресты посвящены двум святым, Юде и Анике. Люди приходят к ним «овещаться»: если что-то болит, нужно взять одежду для той области, где болит, повесить на крест, завещая это определенному святому.
Икотка. История из деревни Шегмас, которая находится в 50 км езды на санях от Вожгоры и в которой до сих пор нет света. Там и была впервые записана история про икотку. Икотка — некий мифологический персонаж, который говорит разными голосами на непонятном языке, вселяясь в носителей традиции. Часто это интерпретируется как странная болезнь, но символическая интерпретация тоже достаточно популярна. Антрополог, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Лаборатории теоретической фольклористики ШАГИ ИОН РАНХиГС Ольга Христофорова много исследовала этот феномен и пришла к выводу, что чаще всего женщины имитируют подобного рода вещи, чтобы достичь символического авторитета в деревне. Узнать больше про икотку можно в книге Ольги Христофоровой «Икота: Мифологический персонаж в локальной традиции».
Как антрополог я не только собираю легенды, но еще изучаю, как работают инфраструктуры и как люди мыслят. Несколько раз в год мы ездим в разные места — спрашиваем, собираем, наблюдаем и думаем. Фольклор — это намного шире того образа, который существует в головах у многих людей; это некоторый набор слов, действий, изображений, которые воспроизводят и распространяют люди. Мемы — это тоже фольклор: они тоже распространяются, тиражируются, видоизменяются. Эти тексты включаются в социальное пространство и меняют его, иногда создавая моральную панику. Наша задача — четко разделять фольклор и реальность
Серия встреч «Интеллектуальная среда» — совместный проект Политехнического музея и Community Moscow. Лекции цикла знакомят участников с самобытными культурами и цивилизациями прошлого. Новый сезон «Интеллектуальной среды» сфокусирован на полевых исследованиях, то есть на работе ученых за пределами кабинетов и лабораторий. Приглашенные эксперты рассказывают о традициях и особенностях быта разных народов и культур, которые они узнали непосредственно от местных жителей.
